Наши узкие дорожки

Как мы жестоки и невнимательны. Все.  Разве нет? Мы проходим мимо друг друга с безразличными холодными лицами. Мы спрашиваем друг друга как дела и не слушаем ответ. Он нам не интересен. Именно поэтому большинство из нас и отвечает – нормально. Нам не нужен другой ответ, не выгоден и безразличен. Разве не думаем мы, что нам хуже всех, сложней всех, что наши проблемы самые важные и нерешимые. Мы считаем, что весь мир должен крутиться именно вокруг нас, потому что именно нам так тяжело и невыносимо. А другим не понять у них все хорошо. Что вообще они могут знать о таких проблемах? И даже став свидетелями еще более тяжких проблем чужих жизней, нам совестно становится лишь на мгновение, дальше все снова застилает чувство "саможаления" и горькой обиды. А между тем, мы не объективны. У каждого есть своя боль в глазах. И она не зависит от ее причины. Мы думаем, наша боль сильнее, потому что нам тяжелей. Но мы знаем только наше «тяжело». Откуда мы можем знать тяжесть других, их боль и трудности. Ведь не достаточно знать одного факта проблемы. Ведь есть еще причины, побочные действия, есть личное состояние и реакция каждого человека. И то, что для одного может казаться пылью на плечах, для другого тяжкий, несносный груз.

 Мы не смотрим друг другу в глаза, мы этого боимся. Боимся увидеть там чье-то горе. Боимся, потому что увидев, мы станем соучастниками, и нам придется кого-то жалеть: кого-то другого, не себя. Мы не смотрим в глаза, потому что боимся просьбы о помощи. Как же решать чужие проблемы, когда своих погорло. И свои намного серьезней. И так, боясь столкновения с чужой болью, мы учимся скрывать свою. Напускаем вид сильных независимых людей, у которых все хорошо и, кому не нужна помощь. Мы не смотрим в глаза, потому что боимся, что они нас выдадут, они расскажут и о наших проблемах.  Да, пусть нам сложнее всех, никто не должен знать об этом, не так ли? Замазываем лица тональным кремом, красим ресницы, натягиваем улыбки, отвечаем на вежливые безразличные вопросы, сутулим спины и живем дальше. А если кто-то, по воле случая, становится свидетелем наших слез, упорно все отрицаем и утверждаем, что это всего лишь пылинка.  И сами не представляем, сколько мы врем. Да,врем постоянно. Врем, когда говорим добрый день или доброе утро, когда улыбаемся нехотя, когда спрашиваем как дела, и когда отвечаем. Врем, но не во вред, не из злых намерений, а потому, просто, что никому не интерено будет слушать правду. Потому что стало не принято говорить правду. Потому что о чувствах больше не говорят правду. И если кто-то скажет, его не поймут, осудят, и правда станет для него еще жестче.

Мы забиваемся в свои защитные шлемы, скафандры, спальные мешки, закрываем двери, окна, ставим пароли на телефоны, зарываемся под одеяла и подушки. Мы бежим от страха,что кто-то может проникнуть в них и потревожить наше спокойствие. Стоит лишь кому-то прикоснусться к границе нашего ореола, нас обдает электрическим зарядом, и начинает вопить тревога: «Попытка проникновения!». И мы съеживаемся, блокируем все пути, лишь бы попытка не повторилась, или, еще хуже, не удалась.  Страшно. Мы не доверяем.

Мы всего боимся. Боимся смотреть в глаза, говорить правду, боимся чужой реакции, косых взглядов, боимся безразличия и боимся настойчивого внимания, боимся чувств и боимся никогда не почувтствовать, боимся быть отвергнутыми, но сами все отвергаем. Боимся жить так как нам хочется и боимся думать о той жизни, которой нам хочется жить. Скованные в чувствах, действиях, движениях, мы следуем нормам и общим тенденциям, потому что боимся им не следовать. Всегда оглядываемся по сторонам, всегда готовы завернуться обратно в свой кокон и уйти, мы делаем то, что должны и думаем, что это правильно. Мы почти не дорожим тем, что у нас есть и яростно отталкиваем все новое, что может быть.  Идем по узкой дорожке, пытаясь никого не задеть и не потревожить, идем  так, чтобы никто нас не заметил. Идем, но очень медленно и очень осторожно...

Давайте быстрей!